николай-дорошенко.рф

Блог

<<< Ранее    

10 сентября 2019 г.

О ЦИВИЛИЗАЦИОННОМ СБОЕ

До недавних пор из Москвы от Киевского вокзала ежедневно в вечернее время отправлялся в Брянск автобус. Я знал об этом потому, что, выходя из метро Киевская, всякий раз обращал внимание на женщину, которая стояла сбоку от спешащих мимо неё людских потоков и не столько громким, сколько беспокойно звенящим голосом без микрофона объявляла: «На Бр-р-рянск, на Бр-р-рянск автобус, отправляется авто-о-обус на Брянск!».

Все к ней привыкли. А мне даже и интересно было всякий раз обнаруживать, что её беспокойный голос существует отдельно от её глаз, с совершенно спокойным любопытством на всех нас поглядывающих.

Скорее всего эта полноватая и уже немолодая женщина когда-то работала на фабрике или заводе. А после того как почти все производства в Москве и Брянске позакрывались, ей, может быть, удалось устроиться кондуктором. И вот она теперь старалась увлечь на свой автобус тех, кто, допустим, прибыл к вокзалу, чтобы уехать в Брянск на первом попавшемся поезде или на чем угодно. А может быть, она и её муж купили автобус и занимаются частным извозом. В любом случае, нельзя было не признать, что обязанностями своими она не томится и исполняет их с наивысшей степенью эффективности, - если считать, что её призыв должен быть услышан каждым, кто из привокзального метро выходит.

А этим летом по Москве-реке стали ходить то ли прогулочные, то ли рейсовые катера. Опять же, один из причалов находится вблизи от Киевского вокзала, и узнал я о возможности проехаться на катере тоже от зазывал. Только, здесь их было много, и это были вполне себе креативные, с приветливыми лицами юноши и девушки. Вот только они, в отличие от брянской женщины, приглашали на свои катера не всех, кто мимо шел, а избирательно.

Едва мы с женой подходили к «стеклянному» пешеходному мосту через Москву-реку, чтобы прогуляться по противоположному высокому берегу, сразу какой-нибудь очередной корабельный зазывала по каким-то только ему известным признакам нас среди таких же других людей выделял и нам навстречу устремлялся.

Признаюсь, мы даже немножко робели от столь  повышенного к нам внимания. «Это, видимо, потому, что с ними проводятся установочные занятия, вот и научились они отличать вышедших на прогулку пенсионеров от людей деловых, - рассуждала моя жена. – И, к тому же, у меня прогулочный рюкзачок на спине… » «Ага, - рассуждаю и я. – Именно у пенсионеров имеются лишние 600 рублей на прогулку…»

Был случай, когда уже у входа на мост одна женщина, держащая за руку явно приготовившуюся покататься на теплоходе глазастую, лет шести девочку, к нам обратилась: «Вы не подскажете, как тут к причалу пройти? А то тут плитку всюду укладывают, а где пройти, непонятно…» И пока моя жена ей объясняла,  я даже с некоторым негодованием попытался найти поблизости хоть одного из речных зазывал, чтобы обратить его внимание на то, сколь ошибочную систему угадывания потенциальных клиентов речфлота он и его коллеги используют. 

Кто-то, читая всё это, подумает, мол, что за ерунда, ребятки в каникулы на новый смартфон зарабатывают, как умеют. С чего это я к ним прицепился. Но вы только представьте себе юношу или девушку, бросающихся нам навстречу и с вежливейшей приятностью в голосе спрашивающих:

- Скажите пожалуйста, вы запланировали прогулку на катере?

- Нет-нет, - отвечали мы с женой чуть ли не хором, - в наши планы не входит прогулка на катере…

- А не хотите ли попробовать? – с радостным желанием нас осчастливить, не отстает юноша или девушка  (упрямы они одинаково), и принимаются сообщить о ценах и возможных скидках.

Нам с женой начало было казаться, что, вежливо вступая в диалог с юными зазывалами, внушаем мы им напрасные надежды.  И потому второго вопроса словно бы не слышим, и шаг ускоряем. Но и зазывала свой шаг ускоряет,  чтобы даже и в лица нам заглянуть, и еще раз спросить:

- Не хотите попробовать?

Мы чувствуем себя даже и виноватыми в том, что ни чем не можем помочь не бездельникам, а столь замечательным и усердным, с хорошими манерами молодым людям. Чтобы очередной ошибившийся в нас зазывала поскорее переключил свое внимание на, может быть, человека,  давно мечтающего о прогулке на катере, мы и молчим, и глаза прячем, и вроде бы как даже не дышим…

- Значит, вы не поедете..? – теперь уже и разочарованно надрывает наши сердца зазывала. И только теперь оставляет нас в покое.

- Ну что ж, проявление настойчивости в любом деле необходимо… - жена пытается найти хоть что-то позитивное в поведении молодых людей.

Но на меня они в конечном итоге производят угнетающее впечатление. Мне кажется противоестественным то, что за целое лето они не догадались обзавестись  плакатиком или, как приглашающая на брянский автобус женщина, обращаться не к отдельным прохожим, а, чуть форсировав голос, ко всем сразу…

И, может быть, тут все дело в том, что молодым людям не хочется смириться с тем, чтобы свою трудовую биографию начинать с той нулевой отметины, где они пока еще ничего не значат. Потому что в нашем не социальном  и не рыночном, а гламурном государстве, признаком успеха является не способность к самореализации и коммуникации, а доминирование над другими. Вот они и пытаются выглядеть не как простодушная брянская тетка, а как солидные менеджеры, как, может быть, ловкие игроки, пытающиеся заключить со мной, простаком, весьма выгодный договор о купле-продаже…

 

А в день выборов весь день  - с утра до вечера -  у меня под окнами на школьном дворе  орала и бухала бодрая  музыка, и какой-то актер непрерывно, через мощный усилитель изображал праздничное настроение.  Значительно поредевшие за последние десятилетия избиратели шли, не останавливаясь, в школу, где проходило голосование, и точно так же, не глядя по сторонам, шли из школы. Единственной их заметной реакцией на музыку и актера были втянутые в плечи головы и ускоренный шаг. А актер, тоже не останавливаясь, с помощью микрофона разговаривал сам с собою. И если чей-нибудь ребенок за половину дня один раз обращал на него внимание, то обрадованный актер умудрялся с ним единственным провести целый конкурс, а потом и объявить его победителем….

…Избиратели уходили, а мы оставались, обреченные слушать  пропущенные сквозь мощнейшие динамики ударные инструменты, которые в комнату проникали не сквозь окно, а словно из-под земли, приводя в мелкую и неприятную дрожь пол и стены квартиры.

В конце концов, если бы хоть кого-то из избирателей веселили и музыка, и актер, то я бы за них порадовался и, так и быть, потерпел. Но было невыносимо знать, что это некий чиновник, обеспечивая привлекательность выборов, по причине глубочайшего презрения к людям даже не удосужился подумать, чем их на избирательные участки привлечь.

На родине демократии, в Афинах, особо «не заморачивались» и гражданам за участие в общественно-значимых мероприятиях просто платили деньги. А, например, в Швейцарии недавно состоялся референдум, на котором гражданам предложили ответить на вопрос: хотите получать от государства деньги только за то, что вы граждане?.. И граждане с полной уверенностью в своем будущем от таких привилегий отказались.

Наши же чиновники считают, что если они нас не рожали, то ничего они нам и не должны. И если бы в день выборов они нечаянно что-то приятное для нас сделали, то этим оскорбили бы они и уронили свое над нами высокое превосходство.

Ну не для того же делали они свою карьеру, не для того они пресмыкались пред каждым вышестоящим доминантом (альфа-самцом или альфа-самкой), чтобы оказывать нам, простым гражданам, какие-то должностные услуги уважительно, а не презрительно скривив губу?

Наше время примечательно тем, что человеку, до сих пор являющемуся особым видом среди всех живых существ, в результате случившегося цивилизационного сбоя вдруг стало комфортнее ощущать себя насельником простой, как прямая кишка, биосферы, а не, например, более сложно устроенной и не всегда основному инстинкту подчиненной антропосферы.

И как это бывает лишь в переходные периоды, кто-то все остатки своего человекоподобия, как Михаил Леонтьев, из себя вытравил, счастливо превратился из талантливого журналиста в один из самых жирных наростов на госкорпорации Роснефть, а кто-то, как Валентин Коновалов, со своим человеческим обликом даже и не подумав расставаться, вдруг становится губернатором Хакасии именно в награду за это... 

И у Михаила Леонтьева (был же он когда-то таким, как и юный Валентин Коновалов, человеком!) нервы не выдерживают, с ним, что называется, случается истерика, он нового главу Хакасии на всю страну обзывает  "свиньей" и "дебилом", а потом и отказывается свои слова брать обратно, поскольку, как он уверен, хакасским избирателям было «даже легче голосовать за свинью, потому что заведомо нет на неё никакого компромата»

Он-то сам сначала был в информационной обслуге у Гусинского, затем у поссорившегося с Гусинским Березовского, затем у Ходорковского, а потом появилась у него возможность продолжить журналистскую карьеру на телевидении.

Я помню его злые, как морды ротвейлеров, и, конечно же, беспощадные к человеку-обыкновенному статьи в газете Гусинского "Сегодня" и его такие же телепередачи. Но, в отличии от какого-нибудь Сванидзе, он понимал, какие качества теперь от журналиста требуются, и мог вдруг заявить: "Я считаю журналистику мерзкой профессией, выбираемой ущербными людьми".  А  в 2007 году в своей статье для альманаха "Moulin Rouge" он позволил себе даже и вот это совсем уж откровенное вольнодумство:

"Политика неотделима от культурных корней. В основе нашей культуры лежит христианство с его базовой идеей сострадания. Нет ни одной другой мировой религии, где бы единый всемогущий Бог отдал бы себя на муки ради людей. В идеальной форме христианство воплощено именно в христианской культуре…
Чем занимается современный постмодерн, так называемый авангард? Уничтожением идеи сострадания. Хорошо, когда это выражается в форме гротеска, такого «капустника», как это делает, например, Тарантино. Стёб над снятием барьеров подразумевает их наличие. Стёб над снятием христианских культурных табу в какой-то степени человечен. И означает признание существования этих самых табу. Хуже, когда этих табу никто не видит. Когда их уже нет в сознании творящих. И нет в сознании живущих, которые вообще ни о чём не задумываются. Тогда это конец культуры. И конец человечества как популяции.
Настоящая политика, как и культура, может существовать лишь в рамках табу. Оттого во всех известных романах о политике вечна тема «Как власть разрушает человека».

То есть, уже и получив в кормление должность вице-президента и директора департамента информации и рекламы корпорации «Роснефть», Михаил Леонтьев, может быть, не просто, как удав, проглатывает доставшуюся ему от некогда великой страны добычу, а и понимает, что этим своим проглатыванием приближает "конец человечества как популяции".

А тут, значит, молодой политик, ничего мерзкого не сделавший ради карьеры, с абсолютно чистым сердцем и совершенно незапятнанной душой получает не от олигархов за заслуги и не от уважаемого высшего начальника за выслуги, а от простых и таких же, как он сам, чистосердечных жителей Хакасии губернаторское кресло…

Понятно, что успешный по нынешним меркам человек, в голове которого трагическая мысль о "конце человечества как популяции" никогда не поместилась бы, не почувствовал бы с такой остротой, как Михаил Леонтьев, именно самого себя униженным при появлении молодого политика, успешную карьеру сделавшего, а при этом  на "человечество как популяцию"  не покусившегося.

И цивилизационный сбой здесь проявляется не в том, что люди, на людей не похожие, проявляют агрессивность к людям, на людей похожих. Нет, эти два человеческих вида друг к другу совершенно равнодушны. А всё дело тут в том, что именно люди, способные в человеческом образе состояться, но себе это ради наживы не позволившие, будут теперь вести войну не на жизнь на на смерть со своими, можно сказать, ближайшими родственниками среди всего внутривидового человеческого разнообразия.

Вот, например, есть у нас еще и Герман Грэф, который  борется против всеобщего качественного образования, мол, если чистенькими хотите остаться, то оставайтесь в самых нижних социальных слоях. И нет у нас только того начавшего с нуля и ставшего  успешным соотечественника, которому наша молодежь на своем нулевом старте не стеснялась бы подражать. Нет у нас только того чиновника, который бы догадывался, что все другие люди – это не биомасса, а живые души. И что в качестве живых существ они должны вызывать к себе сочувствие и уважение если и не швейцарского типа, то хотя бы самого минимального.


Биография

Проза

О прозе

Статьи

Поэзия

Блог

Фотоархив

Видео

Аудио

Книги

Написать письмо

Гостевая книга

Вернуться на главную

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"
Вернуться на главную

Комментариев:

 

Наш канал на Яндекс-Дзен